Его голос сорвался, и Райс снова покачал головой.

— Слишком много «если», Дэн. Все, что ты говоришь, может быть всего лишь предсмертным бредом выжившего из ума старика. А кроме того, что я могу сделать?

Дэн посмотрел в лицо Райса. Выцветшие серые глаза встретились с молодыми глазами золотистого цвета.

— Я — выживший из ума старик? Не слишком ли просто? Но ты же Дерини. Ты можешь читать мысли. Влезь мне в сознание, и узнаешь правду. Я не боюсь.

— Я не хочу касаться мыслей людей в таких ситуациях, — нерешительно сказал Райс, опустив глаза.

— Не глупи. Ты же исцелял меня. И не твоя вина, что от старости нет лекарства. Но ты можешь коснуться моего сознания, Райс. Ты можешь убедиться, что я сказал тебе правду.

Райс оглянулся на закрытую дверь, затем снова посмотрел на Даниеля Тряпичника, а может, на принца Эйдана Халдейна. Он посмотрел на руку старика, все еще сжимавшую его ладонь, нащупал пульс и медленно поднял глаза.

— Ты слишком слаб. Это опасно. Ты близок к смерти, и сейчас на моем месте с тобой должен был бы быть священник.

— Но я уже закончил с Церковью, к тому же мои слова не предназначены ей, — прошептал Даниель. — Пожалуйста, Райс, уважь старика.

— Это может убить тебя, — возражал Райс.

— Тогда я умру. Ведь я и так умру. Правда важнее, чем несколько минут жизни. Торопись, Райс, времени в обрез.

Райс со вздохом присел на край постели. Он взял руку старика и сжал ее между ладонями. Затем посмотрел прямо в серые глаза Даниеля и заставил их закрыться. Выцветшие ресницы затрепетали и повиновались. Райс распространил свои чувства, взял контроль в свои руки и проник в разум.

Кружащаяся серая мгла поглотила его, иногда в нее врывались проблески света и звука, будто Райс шел сквозь сплошной туман. Только этим туманом была смерть, и мгла уже заслонила самые дальние углы разума Дэна. Изредка мелькавшие изображения были неразборчивы. Райс продвигался все дальше и дальше, не задерживаясь у нечетких картин.